Дождь начался ещё до полуночи и к рассвету успел превратить двор в неглубокое, но упрямое озеро. Она стояла у окна, не зажигая лампы, и смотрела, как вода собирается в выбоинах мостовой, как отражения фонарей дрожат и рассыпаются от каждой новой капли. В доме было тихо той особенной тишиной, которая бывает только перед чем-то неизбежным: ни шагов на лестнице, ни скрипа половиц, только ровный шум воды за стеклом.
Письмо лежало на столе второй день. Она так и не решилась его распечатать — сургуч с тиснёным гербом смотрел на неё с укоризной, как старый знакомый, которому задолжали объяснение. «Потом», — сказала она себе вчера. «Потом», — повторила сегодня утром. Но «потом» имеет привычку заканчиваться, и она чувствовала, что сегодняшний вечер станет последним его днём.
— Вы опять не спали, — голос за спиной прозвучал без упрёка, скорее с усталым пониманием. — Я принёс чай. И, если позволите, совет: читайте. Хуже, чем сейчас, уже не будет.
Она не обернулась, только чуть заметно кивнула. Совет был разумным, а разумные советы она всю жизнь принимала с опозданием ровно на одну ошибку.
